Я сократил конечно раза в 3, но так. Теперь мы возим детей и внуков заниматься спортом-)

Интересно было?

часть 3 отрывков из воспоминаний Ефима ПОГРЕБИНКОГО

Перелом и возвращение на историческую родину

К середине 1990-х годов исход еврейского населения из Вальдгейма стал массовым. Семьи уезжали целыми улицами. В отличие от евреев из других регионов СНГ, наши люди из ЕАО ехали целенаправленно именно в Израиль — ни в Германию, ни в США никто особо не стремился. Незадолго до переезда я сам дважды побывал на исторической родине как турист, посмотрел на страну своими глазами. Мои родственники уехали туда еще в 1993–1994 годах и уже успели обустроиться. Мой верный компаньон по «Вальдгейм моторс» эмигрировал на год раньше меня — в 1995-м.
В 1996 году пришла и наша очередь. Перед самым отъездом я сумел за небольшие деньги распродать оборудование городским мастерским в Биробиджане. Живых денег в области тогда ни у кого не было, всё держалось на бартере, так что это была огромная удача. На месте нашей мастерской на въезде в село новые хозяева позже развернули целый заводик, но это были уже китайские арендаторы. История старого еврейского колхоза подходила к концу: сначала там трудились евреи, потом русские из соседних сел, затем землю массово сдали китайцам, а сейчас, как говорят мне знакомые, там вообще больше никто не работает и всё запустело.
В 1996 году мы закрыли двери дома и улетели. Наша семья выбрала своим домом Иерусалим. Адаптация и обустройство на новой земле прошли успешно. Моя супруга проявила огромную целеустремленность: она полностью подтвердила свое медицинское образование в Израиле и много лет преданно трудилась медсестрой в знаменитой иерусалимской больнице «Шаарей Цедек». Сегодня она продолжает свой благородный путь, работая в больничной кассе «Леумит».
Мой огромный опыт работы с техникой тоже пришелся к месту. На протяжении всех этих лет я успешно работал техником и наладчиком промышленного оборудования, а также занимался его сложным ремонтом на различных предприятиях в Иерусалиме и его окрестностях. Наша вальдгеймская техническая школа не подвела.
Наш компаньон обосновался в Хедере, где устроился точно по нашему прямому профилю — честно отработал 30 лет в местном автосервисе и сейчас вышел на отличную, заслуженную пенсию.
Мой сын перенес семейную тягу к технике на совершенно иной уровень. В Израиле он стал офицером, окончил школу авиационных специалистов и теперь занимается высокотехнологичным обслуживанием самолетов в израильских Военно-воздушных силах.
Все потомки легендарной вальдгеймской семьи Рак тоже сегодня живут в Израиле, их здесь очень много. Одна из бабушек этой династии до самых последних дней своей жизни была хранителем и смотрителем исторического музея в Вальдгейме, оберегая память о первых трактористах.
Мы, выходцы из ЕАО и Биробиджана, создали в Израиле мощное и дружное официальное землячество. Мы регулярно проводим традиционные встречи. Раньше на наши знаменитые маёвки в израильских лесах собирались по несколько тысяч человек одновременно, да и сейчас людей приходит очень много. Мы все — одноклассники из того самого класса в 45 человек и старые соседи — держимся вместе, знаем всё друг о друге и в любую минуту готовы помочь с обустройством или работой.
У наших детей и внуков, конечно, уже своя жизнь и свои компании, никак не связанные с прошлым их родителей на Дальнем Востоке. Две мои дочери и сын создали семьи с коренными уроженцами Израиля. У меня уже растет семь внуков и внучек! Мои внуки растут в ивритоязычной среде и русского языка практически не знают. Они стали настоящими сабрами на своей родной земле. Но я точно знаю: если кому-то из наших потребуется помощь, мои дети и внуки, как и все израильтяне, не задумываясь придут на выручку. Ведь этот дух сплоченности когда-то помог нашим дедам построить Вальдгейм в глухой тайге, и этот же дух помогает нам жить сегодня в Израиле. Оглядываясь назад на весь этот огромный путь, я могу сказать твердо: всё сложилось удачно, и я ни о чём не жалею.

Часть 2. Перестройка, бизнес и возвращение домой (1990–2020-е годы)
В конце 1980-х годов мы, молодые, уже совершенно не верили в коммунистические лозунги. Мы зачитывались новыми открытыми книгами, надеялись на перемены и демократию. И при этом всем сердцем сопереживали Израилю.
Эпоха перестройки принесла не только надежды, но и жесткий экономический кризис. Главной причиной для мыслей об отъезде в итоге стала именно экономика — жить становилось всё хуже. В 1990 году пошла первая открытая волна эмиграции напрямую на историческую родину, но тогда лавина двигалась в основном из самого Биробиджана. В Вальдгейме люди поначалу опасались срываться сразу. Я бы и сам уехал раньше, но держали семейные обстоятельства: не хотелось оставлять пожилых родителей, да и супруга на тот момент еще не была готова к такому шагу.
Тогда же появилась возможность легально зарабатывать частным трудом. Я всю жизнь любил технику и умел чинить автомобили и тракторы. Еще до 1991 года активно подрабатывал: мотался по гаражам жителей Биробиджана, ставил на ход «Жигули» и старенькие «Москвичи». А летом 1990 года окончательно бросил официальную работу в колхозе и решил открыть свое дело.
Мы договорились с районным начальством. Своих, вальдгеймских руководителей мы принципиально не трогали, а с районными чиновниками и ГАИ выстраивали нормальные отношения — чинили им машины бесплатно. Бандитов «как в кино» у нас никогда не водилось, всё решалось мирно. В марте 1991 года мы с моим товарищем и компаньоном (тоже евреем) поставили сарай на самом въезде в Вальдгейм со стороны шоссе и начали работать.
Запчасти и оборудование в условиях тотального дефицита 1991 года доставали как могли: что-то списывали на автобазах, что-то перекупали в других разваливающихся колхозах, где начальство за взятки готово было отдать излишки и не только. Наш Вальдгейм при этом оставался островком честности: наши деревенские старики были исключительно порядочными людьми и, в отличие от соседних хозяйств, совершенно не пили, поэтому имущество колхоза было неприкосновенным. Поначалу работали без подъемника, но позже удалось выкупить списанный.
В самом начале 1991 года работы было невероятно много, но цены в рублях оставались смешными. А затем грянул распад Союза, гиперинфляция, и все накопления людей просто превратились в фантики. Мы быстро сориентировались и жестко привязали все свои тарифы к у.е. (долларам). Благодаря этому мы никогда не голодали и крепко стояли на ногах.
К 1993 году наш простой сарай превратился в солидную и известную на всю округу автомастерскую «Вальдгейм моторс». У нас трудилось уже около семи человек. Я нанимал толковых мужиков из соседних деревень, которых знал лично. Евреев среди мастеров к тому времени становилось всё меньше — люди активно уезжали. Руководить коллективом было несложно: главное — платить честно и вовремя, а в технике мы и сами разбирались досконально. Брались за любые машины: праворульные, леворульные, советские и японские. Последние два года перед отъездом я сам руками почти не работал — только контролировал процессы. Мой сын тоже приходил помогать в мастерскую, учился ремеслу, но строго после уроков, не в ущерб школе.

Ефим ПОГРЕБИНСКИЙ

отрывки из воспоминаний

Часть 1. Истоки и жизнь в еврейском колхозе (1940–1980-е годы)

Мои корни прочно связаны с историей Еврейской автономной области. Дедушка и бабушка со стороны отца приехали в ЕАО в тяжелом послевоенном 1947 году, когда регион принимал новую волну переселенцев. Семья со стороны мамы обосновалась в другом легендарном еврейском селе — Амурзете, но к моменту моего рождения в 1965 году они уже перебрались в Биробиджан.
Я родился в Вальдгейме и прожил там до самого отъезда в 1996 году. Сегодня в сухих отчетах переписей пишут, будто евреев в селе всегда было мало, но реальная жизнь полностью опровергает эту статистику. В годы моего детства и юности Вальдгейм оставался настоящей, сплоченной моноэтнической общиной. Смешанных браков до середины 1950-х годов у нас не было вообще, да и в 1970–1980-е их доля составляла от силы 5–10%. Скрывать свое еврейство ни у кого и в мыслях не было — это выглядело бы глупо, ведь сам колхоз официально считался еврейским.
Вальдгейм отличался высокой рождаемостью. В знаменитой местной семье Рак было тринадцать детей! У большинства моих соседей и знакомых подрастало как минимум по трое парней и девчонок. В детском саду и школе всегда было шумно и многолюдно, в классах училось по 40–45 человек.
В 1970–1980-е годы многие наши односельчане работали в городе, но продолжали жить в селе. Пригородный автобус до Биробиджана ходил каждые 20–30 минут, поэтому мы никогда не чувствовали себя оторванными от цивилизации — Вальдгейм жил с городом единой, неразрывной жизнью.
В 1972 году я пошел в первый класс вальдгеймской школы. Директором тогда был представитель известной педагогической династии — Абрам Самуилович Пришкольник. Все наши учителя без исключения и почти все ученики были евреями. В семьях старшее поколение свободно владело родным языком. Родители, конечно, старались говорить между собой на идише тайно, чтобы мы, дети, не понимали суть взрослых разговоров. Но скрыть язык в такой среде было невозможно — мы все равно хватали всё на лету. Я и сейчас, спустя десятилетия, помню, как минимум 200–300 слов и сочных выражений на идише.
При этом официальное преподавание родного языка в школе носило специфический, сугубо советский характер. У нас существовал факультатив идиша, и формально это, конечно, разрешалось государством. Однако открывался он далеко не каждый учебный год — этот вопрос всегда кулуарно решали взрослые. Я сам редко ходил на эти занятия, да и вообще мало кто из ребят туда заглядывал. По моим воспоминаниям, логика руководства была парадоксальной: как раз когда посещаемость становилась высокой, и дети проявляли живой интерес, уроки просто отменяли или переносили, чтобы не привлекать к школе лишнего внимания властей. Истинных причин нам, конечно, никто не объяснял. Низкая же посещаемость, наоборот, была для учителей и администрации безопасна — она позволяла отчитываться «наверх», что кружок существует, но не создавала риска быть обвинёнными в национализме.
Главная причина заключалась в том, что нас туда никто не агитировал. Руководство школы и учителя, судя по всему, банально боялись проявлять инициативу. В советской системе продвижение национальной идентичности легко могло быть расценено как сионизм, поэтому факультатив держали тихо, для галочки, без какой-либо реальной поддержки.
Да и на самих редких занятиях было откровенно скучно. Вместо живой литературы нас заставляли читать статьи из местной газеты «Биробиджанер Штерн» о каких-то очередных партийных пленумах. Все эти тяжелые идеологические тексты просто переводились в областной редакции на идиш с русского языка. Сама эта газета открыто висела на общественных стендах в селе наряду с «Правдой» и «Биробиджанской звездой». Но ирония судьбы заключалась в том, что мы не могли прочесть на идише даже то, что было официально разрешено властями. На этих факультативах нас толком не учили ни читать, ни писать — разве что разговорную речь на слух кто-то из нас немного улавливал. Из еврейских писателей, о которых нам рассказывали, в памяти не осталось никого, кроме Шолом-Алейхема, чье имя одобрялось цензурой. Возможно, нам больше никого и не давали.
Только в конце 1980-х годов, при первом секретаре обкома КПСС ЕАО Борисе Леонидовиче Корсунском, в нашей школе стали по-настоящему учить детей писать на идише. Но было уже поздно. Те, кто учился в самом конце перестройки, не понимали даже того немногого, что в свое время на слух ловили мы.
Молодежь подрастала и уезжала учиться в Биробиджан, Хабаровск и другие крупные города. Еще в 1970-е годы начался тихий отъезд некоторых семей — дома продавались, но это не носило массового характера. Чаще всего жилье выкупали другие же еврейские семьи при расширении, свадьбах или рождении детей. В Израиль тогда тоже уезжали, но изредка, и из-за советских ограничений делали это не напрямую, а через другие республики и города.
Большим событием в моей жизни стала встреча с будущей супругой. Она была городской, приехала из Биробиджана и, в отличие от нас, сельских, идиш почти не понимала совсем. Окончив медицинское училище, она получила направление на практику медсестрой в Вальдгеймскую участковую больницу. Там, на вальдгеймской земле, и пересеклись наши пути.

Вальдгейм — 100 лет: Воспоминания и след в судьбе
Предисловие
Больше четверти века назад, в конце 90-х, я привез отца на консультацию в иерусалимскую больницу «Шаарей Цедек». В коридоре ко мне неожиданно подошла симпатичная медсестра:
— Моше, вы меня не помните? Я Рая, жена Фимы. Вы бывали у нас дома.
Я узнал её не сразу. Но память мгновенно перенесла меня в 1992 год. Маленькая автомастерская на въезде в еврейский колхоз «Заветы Ильича», переживавший тогда, как и вся страна, не лучшие времена. И самодельная вывеска: «Вальдгейм моторс». Именно у этого Фимы местное отделение «Сохнута» арендовало для нашей дальневосточной командировки автомобиль — старенький, изрядно подержанный «Мерседес». Справедливости ради надо сказать, что Фима содержал его в идеальном порядке: машина ни разу не подвела нас на разбитых дорогах Хабаровского края и Еврейской автономии. Каждый раз Фима просил пригнать машину на осмотр и неизменно приглашал к себе в двухэтажный дом в Вальдгейме, где нас радушно принимала его замечательная жена Рая, работавшая тогда старшей медсестрой в участковой больнице.
Случайная встреча в «Шаарей Цедек» вернула нам это знакомство. В начале 2028 года Вальдгейм отметит свое столетие. К этому юбилею главный редактор газеты «Биробиджанер Штерн» Елена Сарашевская попросила Ефима Погребинского поделиться воспоминаниями для будущей книги «Вальдгейм — 100 лет».
Моя собственная судьба вроде бы далека от этих мест — я проработал на Дальнем Востоке всего 11 месяцев. Но Вальдгейм оставил глубокий след в истории нашей семьи. Упомянутый в мемуарах Андрей Бялик когда-то возглавлял региональное отделение движения «Идущие вместе». Именно в их молодежном лагере моя дочь познакомилась со своим будущим мужем. Семейная легенда гласит, что их свел именно Андрей Бялик, хотя на самом деле они знали друг друга еще с самого детства.
Предлагаю вам прочесть эти удивительные воспоминания.

Моше АВЕРБУХ

Перед тем как расстаться на какое то время-) я еще одну историю сброшу сюда. Длинную, но как раз это рассказ дедушкм этого молодого фигуриста, который тренируется в одной группе с моими детьсм Илюшей Погребинским. , Да и что скрывать, родители возят детей на каток-) Так что мы хорошо знакомы. А с его дедушкой с 1992 года, но вы поймете.

Тут его дедушка рассказывает про еврейский колхоз. По мне само сочетание уже интересно. Будет 3 большие части его рассказа. Но занимательно, имхо.

2Микола Питерский(523436)
А танцы штоле не спортивный пары? Тройки, штоле? 🤣🤣🤣
ЖМЖ или МЖМ? 😉
Ишь, шалуны галилейские? 😉

2Микола Питерский(523435)

Ну этому говорят 29 лет было. Не торопился умирать чего-то. Не сходится, короче, похоже жил и радовался жизни на хорошо оплачиваемой работе твой «исламист».

Есть кстати девочка в Москве тренируется у Пановой. Софья Шифрина Она сейчас может в финал юниорского гран при попасть, если на последнем этапе в эти выходные займет 2-е место, что реально.

2D.D.(523431)
Серега, чем отличаются исламисты от обычных людей. Они не боятся умереть. Пилоты сменные сидели далеко, а все происходило очень быстро. Просто повезло, что все успели. Что так все совпало. Кто то сверху видимо не хотел, чтобы они погибли.

2mordehai(2)(523430)
Ага, и Картофельный Спас не спас дранишников!
А потому что неХ.У.Й., у нас дублёры честолюбивые!

2Микола Питерский(523427)

Самолеты в каждом полете летают вниз. В этом нет ничего экстраординарного. Индуса порезали, нехорошо. Но с открытой дверью, неплохо. Сантехник никогда не пилотировал самолет, плохо. Но размялся применив удушающий прием, хорошо. Дальше чувак решил, что надо выровнять лайнер, и выровнял его. Тут и пилоты подоспели, до этого момента они не видели смысла вмешиваться в управлении, но если сантехник смог, то можно и посадкой заняться, мы же все-таки пилоты. Так все было, я ничего не пропустил?

про парное катание в израиле говорить не стоит. его нет и не будет.

2D.D.(523424)
Это инсталятор сказал, но то что самолет летел вниз это даже диспетчеры сразу определили. Там 174 человека было на борту. Все врут. Не занимайся глупостями.

2D.D.(523421)
Серега, подумай что ты пишешь. Ты же не глупый.
Он собирался врезаться во что то в Израиле. Его же схватили. И сейчас из него и его семьи котлету делают. И индус тоже жив. Его к большой награде и в ОАЭ и в Индии и в Израиле тоже представят. Что премьер-министр Индии просто так это сказал. Да уже есть все данные. Это 100% большое чудо, что так все сложилось.

2Микола Питерский(523420)

Конечно все, как и у нас. Поэтому это прокол использовать спецтермин.

2Микола Питерский(523416)

Микола, пилот не смог направить самолет в землю, это значит, что нас считают идиотами. Давай кому-нибудь другому втирай этот шлак.

И этот индус герой, тем что получив удар аварийным топором от того исламского суки, с ним сумел бороться и в результате сумел открыть дверь. И уже потом ворвались, страховой агент, работник банка, инсталятор и этот стоматолог. Случайные люди его скрутили. А самолет сбросить вниз он хотел вероятнее всего над территорией Израиля вероятнее всего. Ему индус летчик помешал это осушествить.

2Стёпа(523414)
Там не так было. Когда этого исламиста скрутили он просил чтобы его убили. Того же Мусаева, так как понимали что тамошние спецы его на куски разрежут. Это же не Израиль с его дерьмократией.

Вот тут мне завидуйте, что у меня такие дети. Причем все.

Известный специалист из Санкт-Петербурга Артур Минчук курирует ребят «с нуля». Для такой юной пары его консультации бесценны: Минчук ставит им правильную школу парного катания, безопасную технику хватов и развивает у детей чувство партнерства, чтобы избежать типичных ошибок в будущем.

Иерусалимская школа фигурного катания благодаря Маше с Ильей и Доре с Яшей прямо сейчас формирует мощную базу для будущего израильского парного катания.

Мария Быкова — опытный и авторитетный, бывший российский, а теперь израильский специалист, воспитавший не одно поколение фигуристов. Мария имеет сильную классическую тренерскую школу. Она известна своим скрупулезным подходом к базовому скольжению, осанке и хореографии. Её главное тренерское качество — умение работать с самыми маленькими детьми и закладывать идеальную «базу», которую потом легко развивать. Создание парной группы в Иерусалиме — это во многом её организационная и тренерская заслуга.

Специфика тренировок в Иерусалиме напрямую завязана на религиозный календарь города. Поскольку главная арена — государственная «Паис Арена» — является муниципальным объектом, в пятницу вечером и субботу днем (в часы Шаббата) она полностью закрыта для спортивных групп. Поэтому тренировочная неделя ребят сдвинута на воскресенье-пятницу

2Микола Питерский(523411)
в чем странная? что не восторгаемся сказочным пиздежом про героического еврея-сантехника? )))

Тут объяснять то нечего. Просто очень странная реакция.
Ладно раз я пришел, Вот читайте... Даже про спорт-) Не могу ни похвастаться. Перевод правда не мой-)

Дорит (Дора) Авербух (8 лет) и Яков (Яша) Авербух (9 лет) — это самая юная и очаровательная спортивная пара Израиля, которая тренируется в той же иерусалимской группе у Марии Быковой при консультациях Артура Минчука.
Они приходятся друг другу братом и сестрой, что в парном катании считается огромным преимуществом, так как у таких дуэтов с самого детства формируется идеальное взаимопонимание, синхронность и психологическая связь.
Малышам всего 8 и 9 лет, поэтому официально на международной арене они относятся к категории Basic Novice (младшие новисы).

2STAVR(523404)
у тебя постоянные забавне фантазия - про подлизать, какую то помаду и проч.
точно латентный пидорас )))

2D.D.(523402)
Я серьезно не понял. Вы чего больные?

взгляд из Питера...

"Розенбаум про современных игроков: «Волосы выбелены, татухи по всей коже, цветные бутсы. Девчонкам нравится, но мяч-то от тебя отскакивает, сынок. Российского футбола нет»."

2Микола Питерский(523401)
это мягко сказано )))
Серега выше точнее сказал